ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

НА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ПОЗНАНИЕ*

1. Наука Галилея и новая попытка отказа от нее

Жил когда-то знаменитый ученый, имя которого бы-

ло Галилео Галилей. Его преследовала инквизиция и

заставила отречься от своего учения. Это событие вызва-

ло настоящую бурю, и более двухсот пятидесяти лет

этот случай продолжал вызывать возмущение и споры —

даже после того, как общественное мнение утвердило

победу Галилея и церковь стала терпимой к науке.

Сегодняэта история уже очень стара, и, боюсь, она

потеряла свой интерес. Наука Галилея, по-видимому, не

имеет врагов, и ее будущее представляется спокойным.

Одержанная ею победа была окончательной, и на этом

фронте царит мир. Поэтому сегодня мы беспристрастно

рассматриваем этот старый спор, подходя ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ к нему исто-

рически и стараясь понять обе враждующие стороны.,

И никто не хочет прислушаться к тем скучным людям,

которые никак не могут забыть старые обиды.

О чем, собственно говоря, шла речь в этом старом

споре? Он касался статуса коперниковской «системы ми-

ра», которая—ι помимо всего прочего — объявляла су-

точное движение Солнца кажущимся и обусловленным

движением нашей Земли1. Церковь легко соглашалась

с тем, что новая система проще старой, что она является

* Three Views Concerning Human Knowledge. — Впервые опуо-

ликовано в: «Contemporary British Philosophy: Personal Statements».

3rd Series, ed. by H. D. Lewis. London, George Allen and Unwin. New

York, Macmillan, 1906. 1 Я говорю здесь именно о суточном, а ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ не о годовом движении

Солнца, так как именно теория суточного движения вступала в про-

тиворечие с книгой Иисуса Навина (10, 12) и объяснение суточного

движения Солнца движением самой Земли в дальнейшем будет од-

ним из главных моих примеров. (Это объяснение появилось, конечно.

задолго до Коперника и даже до Аристарха; оно неоднократно пере-

открывалось, например Оремом.)

более удобным инструментом для астрономических вы-

числений и предсказаний. И реформа календаря папой

Григорием XIII опиралась на практическое использова-

ние этой системы. Никто не возражал против матема-

тической теории Галилея, поскольку он сам пояснил,

что она имеет только инструментальное значение, что

она является лишь «предположением», как высказался

о ней ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ кардинал Беллармино2, или «математической ги-

потезой»— математическим трюком, «выдуманным для

сокращения и удобства вычислений»3. Другими слова-

ми, не было никаких возражений до тех пор, пока Гали-

лей был готов действовать в соответствии с линией Оси-

андера, который в своем предисловии к книге Коперника

«Об обращении небесных сфер» писал: «Эти гипотезы

не обязательно должны быть истинными или хотя бы

правдоподобными; от них требуется лишь одно — давать

вычисления, согласующиеся с наблюдениями».

Конечно, сам Галилей был готов подчеркивать пре-

восходствосистемы Коперника в качестве инструмента

для вычислений. Но в то же время он допускал и даже

верил в то, что она дает истинное описание мира, и

для него (как и для церкви) это ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ было гораздо важнее.

2 «...Галилей поступит благоразумно, — писал кардинал Беллар-

мино (который был одним из инквизиторов на процессе Джордано



Бруно), — ...если будет говорить предположительно, ex suppositione,..

что явления лучше рассчитывать, предполагая, что Земля движется,

а Солнце покоится, чем опираться на эксцентрики и эпициклы, как по

существу нужно было бы делать; в этом нет опасности, ибо этого

требует только математика» (см. [12, прил. IX]). (Хотя приведенный

отрывок делает Беллармино одним из основателей той эпистемоло-

гии, которую несколько раньше предложил Осиандер и которую я

назвал «инструментализмом», Беллармино в отличие от Беркли от-

нюдь не был убежденным инструменталистом, как показывают дру-

гие отрывки из этого письма. В ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ инструментализме он видел лишь один

из возможных путей использования неубедительной научной гипоте-

зы. Сказанное, по-видимому, справедливо и в отношении Осиандера

(см.^также ниже прим. 5).

II чй^Т° цитата из критики Бэконом Коперника в «Новом органоне»,

il. 36 |[2, с. 147]. В следующей цитате (из предисловия к работе Ко-

перника «Об обращении небесных сфер») термин «verisimiilis» я пере-

вел как «правдоподобный» («like the truth»). Его, безусловно, не,ль,зя

Здесь переводить термином «вероятный» («.probable»), так как пред-

елом обсуждения является вопрос о том, раскрывает ли система'Ко-

Воп КЭ СТРУКТУРУ миРа, то есть вопрос о том, правдоподобна ли onaj

прос о степени ее достоверности или ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ вероятности здесь не ставится

\ важной проблеме правдоподобия или правдоподобности см. ниясе

'·"· ^особенно, разд. III, X и XIV и [32, прил. 6]). ' ' . . . ' ",'.

19« 291

У него действительно были некоторые существенные

основания верить в истинность этой теории. В свой те-

лескоп он видел, что Юпитер со спутниками представ-

ляют в миниатюре модель коперниканской солнечной си-

стемы (согласно которой планеты являются спутниками

Солнца). Кроме того, если Коперник был прав, то внут-

ренние планеты (и только они) при наблюдении с Зем-

ли должны иметь фазы, подобные фазам Луны, и Га-

лилей увидел в телескоп фазы Венеры.

Церковь была не склонна обсуждать вопрос об ис-

тинности новой системы мира, которая явно противоре-

чила ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ некоторым местам из Ветхого завета. Однако едва

ли это было главным. Более глубокая причина возра-

жений против коперниканской системы была явно сфор-

мулирована почти через сто лет после Галилея еписко-

пом Беркли в его критике Ньютона.

Ко времени деятельности Беркли коперниканская си-

стема мира превратилась в ньютоновскую теорию гра-

витации, и Беркли видел в ней серьезного соперника

религии. Он был убежден в том, что упадок религиоз-

ной веры и религиозного авторитета явился бы неиз-

бежным следствием новой науки, если бы ее интерпре-

тация «свободомыслящими» оказалась верной, ибо в ее

успехе они видели доказательство силы человеческого

интеллекта, способного без помощи божественного от-

кровения раскрыть ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ тайны нашего мира — реальность,

скрытую за видимостью.

Это, считал Беркли, было бы неверной интерпрета-

цией новой науки. Он вполне искренне и с большой

философской проницательностью проанализировал тео-

рию Ньютона, и критическое рассмотрение ньютоновских

понятий убедило его в том, что данная теория может

быть только «математической гипотезой», то есть удоб-

ным инструментом для вычисления и предсказания фе-

номенов или явлений, но что ее нельзя считать истин-

ный описанием чего-то реального (см. также [32, гл. 6]).

Критика Беркли едва ли была замечена физиками,

HQ она была подхвачена философами — скептиками и

защитниками религии. Однако эта критика была ко-

варным оружием, превратившись в своего рода буме-

parcr ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. В руках Юма она стала угрожать всякому убеж-

дению, всякому знанию ·— и человеческому, и внушенно-

му свыше. У Канта, который одинаково твердо верил

и в бога, и в ньютоновскую науку, она превратилась в

292

учение о том, что теоретическое познание бога невоз-

можно и что ньютоновская наука, претендуя на истин-

ность, должна отказаться от своего утверждения о том,

что она открывает реальный мир, лежащий за миром

явлений: она является истинной наукой о природе, но

природа есть только мир явлений—тот мир, который

предстает перед нашим ассимилирующим мышлением.

Позднее прагматисты основали всю свою философию на

том убеждении, что идея «чистого» знанияпредставляет

собой ошибку, что не может быть знания ни в ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ каком

ином см,ысле, кроме как в смысле инструментального

знания, что знание есть сила, а истина есть полезность.

Физики (за несколькими блестящими исключения-

ми)4 держались в стороне от всех этих философских

споров, которые так ничем и не закончились. Храня вер-

ность традиции, восходящей к Галилею, физики посвя-

щали себя поискам истины в том смысле, в котором по-

нимал ее Галилей.

Так они и поступали до недавнего времени. Однако

теперь все это уже принадлежит прошлому. В наши

дни понимание физической науки, выдвинутое Осианде-

ром, кардиналом Беллармино и епископом Беркли5,

4 Самыми значительными из которых являются Мах, Кирхгоф,

Герц, Дюгем, Пуанкаре, Бриджмен и Эддингтон — все в той или

иной ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ степени инструменталисты.

6 Дюгем в своей знаменитой серии статей [7] приписывал инст-

рументализму гораздо более древнее и славное происхождение, не-

жели то, о котором говорят несомненные свидетельства. Действитель-

но, утверждение о том, что ученые со своими гипотезами должны да-

вать «объяснение наблюдаемых фактов», а не притягивать «за уши

наблюдаемые факты, пытаясь их подогнать под какие-то свои теории

и воззрения» (Аристотель, «О небе», 293а25; 296Ь6; 297а4; в 24 и далее;

Метафизика, 1073Ь37; 1074а1), имеет весьма отдаленное отношение

к инструменталистскому тезису (что наши теории не могут делать

ничего, кроме этого). Однако это утверждение существенно близко

тезису о том, что мы должны «сохранять феномены·» или «спасать» их

([dia-]sozein ta ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ phainomena). По-видимому, эта фраза связана с

астрономической ветвью традиции платоновской школы. (См., в ча-

стности, весьма интересные отрывки, посвященные Аристарху, в со-

чинении Плутарха «О фазах луны», 923а; см. также 933а о «под-

тверждении причины» посредством феноменов и замечание Черни-

са на с. 168 его издания этой работы Плутарха; кроме того, коммен-

тарии Симплиция на работу Аристотеля «О небе», где эта фраза

встречается, например, на с. 497.1.21, с. 506.1.10 и с. 488.1.23 и далее

в комментариях на работу «О небе» (293а4 и 292ЫО издания Гайбер-

га).) Мы вполне можем принять свидетельство Симплиция о том, что

под влиянием Платона Евдокс для объяснения наблюдаемых феноме-

нов движения планет ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ поставил перед собой задачу создания абстракт-

одержало неожиданную победу без всякого сопротивле-

ния с другой стороны. Без каких-либо дальнейших фи-

лософских споров, не выдвинув никаких новых аргумен-

тов, инструменталистская точка зрения (как я буду на-

зывать ее) вдруг стала общепризнанной догмой. Сегод-

ня ее вполне можно назвать «официальной точкой зре-

ния» физической теории, так как она признается боль-

шинством современных ведущих физиков-теоретиков

(за исключением Эйнштейна и Шредингера). Она стала

даже частью современного обучения в области физики.

2. Предмет спора

Только что описанное нами событие выглядит как

великая победа философского критического мышления

над «наивным реализмом» физиков. Однако я сомне-

ваюсь в верности ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ такой интерпретации.

Очень немногие из физиков, признающих теперь ин-

струменталистскую точку зрения кардинала Беллармн-

но и епископа Беркли, осознают, что они принимают не-

которую философскую теорию. Они не осознают также,

что порывают с галилеевской традицией. Напротив,

большинство из них думает, что держится в стороне от

философии, а все остальное их не интересует. Как физи-

ков их интересует только (а) овладение математическим

формализмом, то есть некоторым инструментом, и (Ь)

его применения. Они полагают, что отвлечение от все-

го постороннего в конце концов избавит их от каких-

либо философских домыслов. Это стремление не обра-

щать внимания на посторонние пустяки удерживает их

от серьезного ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ рассмотрения философских аргументов

«за» и «против» галилеевского понимания науки (хотя

они, без сомнения, слышали о Махе6). Таким образом,

ной геометрической системы вращающихся сфер, которой он не при-

писывал никакой физической реальности. (По-видимому, существует

некоторое сходство между этой программой и программой сочинения

Платона «Послезаконие» (990-1), где изучение абстрактной геомет-

рии— теории иррациональных чисел (990d—991b), — описано к;и;

необходимое предварительное введение к планетарной теории, дру-

гой такой предварительной подготовкой является изучение числа, то

есть четных и нечетных чисел (900с.)), Однако даже это еще не озна-

чало бы, что Платон или Евдокс принимали инструменталнстскую

эпистемологию: они могли вполне сознательно (и мудро) ограничи-

ваться некоторым предварительным решением проблемы.

6 Но они, по ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ-видимому, забыли, что инструментализм привел Ма-

ха к борьбе с атомной теорией, — типичный пример инструмента.ш-

стского обскурантизма, который я буду обсуждать в разд. 5.

294

яобеда инструменталистской философии едва ли обус-

ловлена убедительностью ее аргументов.

Как же в таком случае ей удалось победить? На-

сколько я могу судить, это произошло благодаря совпа-

дению двух обстоятельств: (а) трудностям в интерпре-

тации формализма квантовой теории и (Ь) блестящему

практическому успеху в ее применениях.

(а) В 1927 году Нильс Бор, один из величайших

мыслителей в области атомной физики,-ввел в атомную

физику так называемый принцип дополнительности, ко-

торый был равнозначен «отречению» от попыток интер ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ-

претировать атомную теорию как описание чего-либо

реального. Бор указал на то, что мы могли бы избежать

определенных противоречий (которые угрожали возник-

нуть между формализмом и его различными интерпре-

тациями), только осознав, что сам по себе этот форма-

лизм непротиворечив и что каждый отдельный случай

его применения совместим с ним. Противоречия возни-

кают только вследствие стремления вместить в одну ин-

терпретацию сам, формализм и более чем один случай

его экспериментального применения. Однако любые два

конфликтующих применения, указал Бор, физически не-

возможно соединить в одном эксперименте. Таким обра-

зом, результат каждого отдельного эксперимента совме-

стим с теорией и недвусмысленно утверждается ею. Это

все, говорит он, чего мы ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ можем достигнуть в квантовой

механике. Следует отказаться от надежды когда-нибудь

получить больше, и физика останется непротиворечивой

только в том случае, если мы не будем стараться ин-

терпретировать или понимать ее теории, выходя за рамки

(а) ее формализма и (Ь) отдельного отнесения теории

к каждому актуально реализуемому случаю7.

Мы можем, сказать, что инструменталистская фило-

софия была использована здесь ad hoc для того, чтобы

избавить теорию от угрожающих ей противоречий. Она

была использована в целях защиты и спасения сущест-

вующей теории, и принцип дополнительности остался

Я ______объяснил «принцип дополнительности» Бора так, как я по-

нял его после многолетних усилий. Несомненно, мне могут сказать,

что моя формулировка этого принципа неудовлетворительна. В ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ та-

ком случае я попадаю в хорошую компанию, так как Эйнштейн го-

орил о нем, как о «боровоком принципе дополнительности, четкую

формулировку которого... я не смог получить, несмотря на большие

УСИЛИЯ, потраченные для этой цели» (см. [36, с. 674]).

295

(мне кажется, именно по этой причине) совершенно

бесплодным для физики. За двадцать семь лет он не

произвел ничего, за исключением некоторых философ-

ских дискуссий и отдельных аргументов, сбивающих с

толку критиков (в частности, Эйнштейна).

Я не верю, что физики приняли бы такой принцип

ad hoc, если бы они понимали, что он является таковым

или же представляет собой философский принцип —

часть инструменталистской философии физики Беллар-

мино и Беркли. Они ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ помнили о более раннем и чрезвы-

чайно плодотворном «принципе соответствия» того же

Бора и надеялись (хотя и тщетно), что и в данном слу-

чае результаты будут аналогичными.

(Ь) Хотя принцип дополнительности и не привел к

каким-либо важным результатам, атомная теория полу-

чила другие, важные с практической точки зрения ре-

зультаты, некоторые из которых имели большой общест-

венный резонанс. Несомненно, физики были совершенно

правы, интерпретируя эти успешные применения как

подтверждения своих теорий. Однако странно то, что

они считали их подтверждением инструменталистской

точки зрения.

Это было очевидным заблуждением.. Инструмента-

лизм утверждает, что теории являются не более чем

инструментами, в то время как точка зрения Галилея

состояла в том ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, что теории представляют собой не толь-

ко инструменты, но также — и главным образом — опи-

сания мира или его определенных аспектов. Ясно, что

в этом случае доказательство того, что теории явля-

ются инструментами (допуская, что такие вещи можно

«доказать»), нельзя считать серьезной поддержкой од-

ной из спфящих стлрон, так как в этом пункте они со-

гласны друг с другом.

Если я прав или хотя бы приблизительно прав в

своем понимании ситуации, то философы — я имею в ви-

ду философов-инструменталистов — не имеют оснований

гордиться своей победой. Напротив, им следовало бы

еще раз проанализировать свои аргументы, ибо по край-

ней мере в глазах тех ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, ктц, как и я, не принимает ин-

струменталистской точки зрения, в этом споре слишком

многое поставлено на карту.

Как мне представляется, суть разногласий состоит в

следующем.

Одной из наиболее важных составных частей нашей

295

западной цивилизации является то, что я мог бы наз-

вать «рационалистской традицией», которую мы унасле-

довали от греков. Это традиция критической дискуссии,

которая ведется не ради нее самой, а в интересах от-

крытия истины. Как и греческая философия, греческая

наука была одним из продуктов этой традиции (см. [32,

гл. 4]) и стремлением понять мир, в котором мы живем:

традиция, основанная Галилеем, была ее возрождением.

В рамках этой рационалистической традиции наука

ценится, как известно ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, за ее практические достижения,

но еще большую ценность с точки зрения этой традиции

имеет информативное содержание науки и ее способ-

ность освобождать наш разум от старых убеждений,

старых предрассудков и старых фактов с тем, чтобы

выдвинуть новые предположения и смелые гипотезы.

Наука ценна своим освободительным, влиянием как одна

из величайших сил, делающих человека свободным.

Согласно тому пониманию науки, которое я пытаюсь

здесь защитить, это свойство науки обусловлено тем

фактом, что ученые (начиная с Фалеса, Демокрита,

Платона и Аристарха) отваживаются создавать мифы,

предположения или теории, резко расходящиеся с по-

вседневным миром обыденного опыта, которые, однако,

способны объяснить некоторые аспекты этого мира. Га-

лилей испытывал уважение к ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ Аристарху и Копернику

именно за то, что они отважились пойти дальше мира

наших чувств. «Я не могу, —ι пишет он, — достаточно

надивиться возвышенности мысли тех, которые его

(гелиоцентрическое учение) приняли и почли за исти-

ну»8. В этом выразилось уважение Галилея к освобо-

дительной силе науки. Такие теории важны даже в том

случае, если бы они были не более чем упражнениями

Для нашего воображения. Однако они являются несом-

ненно большим, чем только это, что можно видеть из

того факта, что мы подвергаем их строгим проверкам,

пытаясь вывести из них некоторыезакономерности из-

вестного нам мира повседневного опыта, т,о есть пы-

таясь объяснить эти закономерности. И эти попытки

объяснить известное посредством ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ неизвестного (о чем я

уже говорил несколько раз — см. выше гл. 1, приложе-

8 С небольшими словесными вариациями Сальвиати повторяет

это несколько раз в третьем дне «Диалога о двух главнейших систе-

мах мира» Галилея.

297

ние, пункт 10) неизмеримо расширили область известно-

го. К фактам нашего повседневного мира они добавили

невидимый воздух, антиподы, циркуляцию крови, мир

телескопа и м,ир микроскопа, мир электричества и ато-

ма, показали нам в подробностях движение материи в

живых телах. Все это не только инструменты, а свиде-

тельства духовного освоения мира нашим разумом.

Однако имеется и другой способ рассмотрения всех

этих вещей. Для некоторых людей наука все еще кажет-

ся лишь разукрашенной удобной ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ вещью, искусным ма-

леньким приспособлением — «механикой», которая хотя

и очень полезна, но опасна для истинной культуры, так

как грозит нам господством полуневежд (шекспиров-

ских «ремесленников»). О ней никогда не говорят, так

как говорят о литературе, искусстве или философии. Ее

специальные открытия являются лишь механическими

изобретениями, ее теории — инструментам,^ то есть

опять-таки мелкими приспособлениями или, может быть,

сверхприспособлениями. Наука не может открыть и не

открывает нам новых миров, лежащих за повседневным,

миром явлений, так как физический мир не более чем

поверхность: у него нет глубины. Мир является тем, чем

он кажется. Только научные теории не являются тем,

чем они кажутся. Научная теория не объясняет и не

описывает мира; она ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ не более· чем инструмент.

Конечно, я не дал здесь полного описания современ-

ного инструментализма, однако сказанное, я надеюсь,

является беспристрастным изложением определенной

части его исходной философской основы. Я хорошо осо-

знаю, что в наши дни гораздо более важной его частью

является возвышение и самоутверждение современных

«механиков», или инженеров9. И все-таки мне кажется,

что анализируемый нами спор ведется между критиче-

ским и смелым рационализмом — душой открытия — и

узким, оборонительным учением, согласно которому нам

не нужно, да мы и не можем узнать или понять относи-

тельно нашего мира больше того, что нам уже извест-

но. Это учение, кроме того, несовместимо с оценкой

9 Осознание того, что естествознание не есть ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ несомненное episleme

(знание), приводит к пониманию его как techne (умению, искус-

ству, технологии). Однако я думаю, что правильнее было бы рассмат-

ривать его как совокупность doxai (мнений, предположений), контро-

лируемых как посредством критического обсуждения, так и посредст-

вом экспериментальной techne (ср. [32, гл. 20]).

298

науки как одного из величайших достижений человечес-

кого духа.

Таковы причины, по которым я попытаюсь здесь за-

щитить по крайней мере часть понимания науки Гали-

леем от инструменталистскои точки зрения. Я не могу

защищать его целиком. В нем имеется некоторая часть,

относительно которой, как мне кажется, инструментали-

сты были правы в своих нападках на него. Я имею в

виду ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ положение, что в науке мы должны стремиться к

некоторому окончательному объяснению посредством

сущностей и можем получить его. В противоположности

инструментализма им,енно этому аристотелевскому уче-

нию (которое я назвал «эссенциализмом» ·—см. мои ра-

боты [26, разд. 10; 22, т. 1, гл. 3, разд. VI, и т. 2, гл. Il·,

разд. I и II]) заключена его сила и философское зна-

. чение. Таким образом, я буду обсуждать и критиковать

две точки зрения на человеческое познание — эссен-

циализм и инструментализм. И я противопоставлю им

третью точку зрения — то, что остается от галилеевской

точки зрения после устранения из нее эссенциализма

или, если говорить более точно, после того, как будет

учтено то, что было оправданным в ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ инструменталистскои

критике этой точки зрения.

3. Первая точка зрения:

окончательное объяснение посредством сущностей

Эссенциализм —· первое из трех истолкований науч-

ной теории, обсуждаемых здесь, — является частью га-

лилеевской философии науки. В этой философии можно

выделить три элемента, или тезиса, которые интересны

для нас в данном случае. Эссенциализм (наша «первая

точка зрения») есть та часть галилеевской философии,

которую я не могу защищать. Он состоит из тезисов (2)

и (3). Три тезиса галилеевской философии науки можно

сформулировать следующим образом:

(1) Ученый стремится к нахождению истинной тео-

рии, то есть такого описания мира (в частности, его

регулярностей, или законов), которое было бы также

объяснением наблюдаемых фактов. (Это означает, что

описание фактов должно быть выводимо из теории ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ,

соединенной с определенными утверждениями—-так на-

зываемыми «начальными условиями».)

Этот тезис я готов защищать. Он образует часть

нашей «третьей точки зрения».

(2) Ученый может достигнуть успеха в окончатель-

ном обосновании истинности научных теорий — обосно-

вании, не допускающем никакого разумного сомнения.

Этот второй тезис, как я полагаю, нуждается в ис-

правлении. Все, что м.ожет сделать ученый, — это прове-

рить свои теории и устранить те из них, которые не вы-

держивают наиболее строгих проверок, которым он их

подвергает. Однако он никогда не может быть уверен

в том, что новые проверки (или даже новое теоретичес-

кое обсуждение) не приведут его к модификации или к

отбрасыванию его теорий ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. В этом смысле все теории яв-

ляются и остаются гипотезами: они суть предположения

(doxa) в отличие от несомненного знания (episteme).

(3) Лучшие и истинные научные теории описывают

«сущности» или «сущностную природу» вещей —: те ре-

альности, которые лежат за явлениями. Такие теории

не нуждаются в дальнейшем объяснении и не допускают

его: они являются окончательными объяснениями, и на-

хождение их есть конечная цель ученого.

Этот третий тезис (в соединении со вторым) и есть

то, что я называю «эссенциализмом». Я думаю, что он,

как и второй тезис, является ошибочным.

То общее, что объединяет философов науки из ин-

струменталистского лагеря от Беркли до Маха, Дюгема

и Пуанкаре, можно выразить следующим образом ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. Все

они утверждают, что объяснение не является целью фи-

зической науки, так как физическая наука не мджет

открыть «скрытой сущности вещей». Из их аргументов

можно понять, что они имеют в виду то, что я называю

окончательным объяснением10. Некоторые из них, напри-

мер Мах и Беркли, придерживались этой точки зрения

потому, что не верили в существование такой вещи, как

сущность физического мира: Мах—потому, что он вообще

не верил в сущности; Беркли—потому, что он верил толь-

ко в духовные сущности и полагал, что единственным

10 Этот спор иногда затемнялся тем обстоятельством, что инст-

рументалистскую критику (окончательного) объяснения некоторые

авторы выражали такой формулой: цель науки состоит скорее в опи-

сании ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, чем в объяснении. Однако под «описанием» при этом подразу-

мевалось описание обыденного эмпирического мира, и эта формула

неявно выражала убеждение в том, что теории, не являющиеся опи-

саниями в этом смысле, ничего не объясняют и являются лишь удоб-

ными инструментами, которые помогают нам описывать феномены

обыденного опыта.

сущностным объяснением мира является бог. Дюгем, по-

видимому, думал (следуя Канту11), что сущности су-

ществуют, но наука не способна их открыть (хотя мы

как-то можем 'К этому приближаться). Подобно Беркли,

он считал, что они могут быть открыты религией. Одна-

ко все эти философы были согласны друг с другом от-

носительно того, что (окончательное) научное объясне ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ-

ние невозможно. Из факта отсутствия скрытой сущно-

сти, которую могли бы описывать научные теории, они

делали вывод о том, что эти теории (которые, очевидно,

не описывают наш повседневный мир обыденного опы-

та) вообще ничего не описывают. Поэтому они явля-

ются лишь инструментами (см. [32, гл. 6J). А то, что

может показаться ростом теоретического знания, пред-

ставляет собой лишь улучшение инструментов.

Таким образом, философы-инструменталисты отвер-

гают третий тезис, то есть тезис о существовании сущ-

ностей. (Я также отвергаю его, но по несколько иным

основаниям.) В то же время они отвергают, да и вы-

нуждены отвергать второй тезис, так как, если ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ теория

является инструментом, она не может быть истинной

(а лишь удобной, простой, экономной, сильной и т. п.).

Поэтому они часто называют теории «гипотезами», но

под этим они, конечно, понимают не то, что понимаю я,

а именно что теория предполагается истинной, что

она является дескриптивным, хотя, может быть, и лож-

ным, высказыванием. Инструменталисты говорят также,

что теории недостоверны. «Что касается полезности

гипотез, —' пишет Осиандер (в конце своего предисловия

к книге Коперника «Об обращении небесных сфер»),—

то от астрономии никто не должен ожидать чего-либо

достоверного, так как ничто в этом роде никогда не исхо-

дило от нее». Я вполне согласен с тем, что теории не

дают никакой достоверности (ибо ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ они всегда могут быть

опровергнуты). Я согласен даже с тем, что они явля-

ются инструментами, хотя не могу согласиться видеть

в этом причину их недостоверности. (Я думаю, подлин-

ная причина этого заключается просто в том, что наши

проверки никогда не могут быть исчерпывающими.)

Таким образом, между мной и моими оппонентами-ин-

11 См. письмо Канта « Рейнгольду от 12 мая 1789 года, в кото-

ром «реальная сущность» или «природа» вещи (например, материи)

объявляется им недостижимой для человеческого познания.

301

струменталистами имеется значительное согласие отно-

сительно второго и третьего тезисов. Однако по поводу

первого тезиса мы полностью расходимся.

К этому расхождению я обращусь позднее. В данном

разделе я буду пытаться ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ критиковать тезис (3) — эссен-

циалистское понимание науки — в направлении, несколь-

ко отличном от аргументации инструментализма, кото-

рую я не могу принять. Утверждение инструменталистов

о том, что не может существовать «скрытых сущно-

стей», опирается на их убеждение относительно того, чтп

вообще не может существовать ничего скрытого (а если

и есть нечто скрытое, то оно может быть познано лишь

благодаря божественному откровению). Из того, что

я сказал ранее в разд. 2, должно быть ясно, что я не

могу принять аргумент, который заставляет меня отвер-

гать претензии науки на открытие вращения Земли,

ядра атома, космического излучения или «радиозвезд».

Поэтому я вполне согласен с эссенциализмом отно-

сительно того, что многое от нас скрыто ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ и что многое

из того, что скрыто, может быть обнаружено. (Я в кор-

не расхожусь с духом изречения Витгенштейна: «Загад-

ки не существует» |[41, с. 96].) Я даже не склонен кри-

тиковать тех, кто пытается понять «сущность мира». То

эссенциалистское учение, которое я оспариваю, есть

только учение о том, что наука стремится к окончатель-

ному объяснению, то есть к такому объяснению, которое

(в силу своей природы) не допускает дальнейшего

объяснения и не нуждается в нем.

Таким образом, моя критика эссенциализма не имеет

целью обосновать несуществование сущностей, она лишь

стремится показать обскурантистский характер той ро-

ли, которую играла идея сущности в галилеевской фи-

лософии науки (вплоть до Максвелла, который ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ был

склонен верить в нее, но собственная работа которого

подрывала эту веру). Другими словами, с помощью кри-

тики я пытаюсь показать, что независимо от того, суще-

ствуют сущности или нет, вера в них никак не помогает

и, может быть, даже мешает нам, так что у ученых нет

оснований допускать их существование12.

12 В данном случае моя критика является откровенно утилитар-

ной и ее можно было бы назвать инструменталистской, но ведь я за-

нимаюсь сейчас проблемой метода, которая всегда представляет со-

бой проблему соответствия средств поставленным целям.

Я думаю, что лучше всего это можно показать с по-

мощью простого примера — теории тяготения ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ Ньютона.

Эссенциалистская интерпретация ньютоновской тео-

ри восходит к Роджеру Котсу13. Согласно его мнению,

Ньютон открыл, что каждая частица материи наделена

тяжестью, то есть присущей ей силой притягивать Дру-

гую материю. Она также наделена инерцией — внутрен-

ней сило« сопротивления изменению ее состояния дви-

жения (или силой сохранения направления и скорости

движения). Поскольку и тяжесть, и инерция присущи

каждой частице материи, оба эти свойства должны

быть строго пропорциональны количеству материи в

теле и, следовательно, друг другу. Это соотношение фор-

мулируется в законе пропорциональности инерционной

и гравитационной масс. В силу того, что гравитация ис-

ходит из каждой частицы, мы приходим к квадратично-

му закону притяжения. Другими словами, законы дви-

жения Ньютона ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ являются простыми описаниями на ма-

тематическом языке положения вещей, обусловленного

внутренними свойствами материи: они описывают сущ-

ностную природу материи.

Поскольку теория Ньютона описывает сущностную

природу материи, она может — с помощью математиче-

ской дедукции — объяснить поведение всей материи.

Однако сама теория Ньютона, согласно Котсу, не может

быть объяснена и не нуждается в дальнейшем объясне-

нии, по крайней мере в области физики. (Единственно

возможным дальнейшим объяснением было бы то, что

Моим атакам на эссенциализм, то есть на учение об окончатель-

ном объяснении, иногда противопоставляли утверждение, что я сам

использую (возможно, неосознанно) идею сущности науки (или сущ-

ности человеческого познания], так что мой аргумент в явном ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ виде

можно было бы сформулировать так: «В силу сущности или природы

нашей науки (или человеческого познания) мы не можем познавать

или искать такие вещи, как сущности или природы». Однако на это

возражение я в неявном виде дал ответ в «Логике научного иссле-

дования», разд. 9 и 10,— и сделал это прежде, чем оно появилось,

и даже прежде, чем я сам описал и подверг критике эссенциализм..

Кроме того, можно согласиться с тем, что про изготовленные нами ве-

Щи, такие, например, как часы, вполне можно сказать, что они имеют

«сущности», то есть свои «цели» (то, что служит этим «целям»). Сле-

довательно, и науке как человеческой целенаправленной деятельности

(или методу) можно приписать ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ некоторую «сущность», даже если

при этом отрицать наличие сущности у природных объектов. (Это

отрицание, однако, не содержится в моей критике эссенциализма).

13 См. предисловие Р. Котса ко второму изданию «Математиче-

ских начал натуральной философии» Ньютона.

303

бог наделил материю этими сущностными свойства-

ми14.)

Эссенциалистское понимание теории Ньютона было

общепризнанным вплоть до последнего десятилетия

XIX века. Ясно, что оно было обскурантистским: оно

препятствовало постановке таких плодотворных вопро-

сов, как: «Какова причина тяготения?» или более раз-

вернуто: «Можно ли объяснить тяготение посредством

выведения ньютоновской теории (или ее хорошей аппро-

ксимации) из более общей теории (которая должна

быть независимо проверяемой)?»

В настоящее время выяснилось, что сам Ньютон не

рассматривал тяжесть в ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ качестве сущностного свойства

материи (хотя таким сущностным свойством он считал

инерцию, а также — вместе с Декартом — протяжен-

ность). По-видимому, от Декарта он воспринял мнение

о том, что сущность вещи должна быть его истинным

или абсолютным свойством (то есть свойством, не зави-

сящим от существования других вещей), таким, как про-

тяженность или способность сопротивляться изменению

состояния его движения, а не относительным свойством,

то есть свойством, которое — подобно тяжести — детер-

минирует отношения (взаимодействия в пространстве)

между одним телом и другими телами. Поэтому он

остро чувствовал неполноту своей теории и испытывал

потребность объяснить тяжесть. «То, что тяжесть, — пи-

сал он, — является прирожденным, неотъемлемым и

сущностным свойством материи ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, так что одно тело мо-

жет действовать на расстоянии на другое тело... кажет-

ся мне столь великим абсурдом, что, я думаю, ни один

человек, хоть немного искушенный в философии, не по-

верит в это»15.

Интересно отметить, что здесь Ньютон заранее осуж-

дает основную массу своих последователей. О них мож-

но сказать, что свойства, о которых они узнавали еще

в школе, казались им сущностными (и даже самооче-

видными), хотя Ньютону, усвоившему картезианские

воззрения, те же самые свойства представлялись нуж-

дающимися в объяснении (и почти парадоксальными).

14 Существует эссенциалистская теория пространства и времени

(аналогичная изложенной эссенциалистской теории материи), восхо-

дящая к самому Ньютону.

15 Письмо к Ричарду Бентли ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ от 25 февраля 1693 года; см. также

письмо к Бентли от 17 января.

Однако Ньютон сам был эссенциалистом. Он усердно

пытался найти приемлемое окончательное объяснение

тяжести, стремясь вывести квадратичный закон тяготе-

ния из предположения о механическом столкновении—

единственном виде каузального действия, допускаемом

Декартом, так как только столкновение можно было

объяснить на основе сущностного свойства всех тел —·

протяженности16. Но в этом он потерпел неудачу. Если

бы ему удалось добиться успеха, то, можно не сомне-

ваться, он считал бы, что его проблема получила окон-

чательное решение и он нашел окончательное объясне-

ние тяжести17. Но в этом он бы ошибся. Вопрос «Поче-

му тела могут соударяться?» может быть поставлен (что

первым увидел Лейбниц ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ), и это чрезвычайно плодотвор-

ный вопрос. (В настоящее время считают, что они со-

ударяются благодаря определенным электрическим си-

лам отталкивания.) Однако если бы Ньютон добился

успеха в своих попытках объяснить тяжесть, то карте-

зианский и ньютоновский эссенциализм мог бы воспре-

пятствовать даже постановке такого вопроса.

Я думаю, эти примеры делают ясным,что вера в

сущности (истинные или ложные) может создавать пре-

пятствия для мышления, для постановки новых и пло-

дотворных проблем. Более того, такая вера не может

.быть частью науки (так как даже если бы мы, по

16 Ньютон пытался объяснить тяготение с помощью картезиан-

ского действия посредством соприкосновения (предшественник дейст-

вия на расстоянии ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, стремящемся к нулю) и в своей «Оптике» (во-

прос 31) высказал предположение: «То, что я называю притяжением,

может происходить посредством импульса» (Н ь ю т о н И. Оптика,

М., 1954, с. 285), предвосхищая объяснение тяготения Лесажем на

основе «эффекта зонтика» в ливне частиц. Вопросы 21, 22 и 28 пока-

зывают, что он мог осознавать воздействие импульса на внешнюю

поверхность кристалла.

17 Ньютон был эссенциалистом, для которого тяготение было

неприемлемо в качестве окончательного объяснения, но он был доста-

точно критичен для того, чтобы принять даже свои собственные по-

пытки его объяснения. В такой ситуации Декарт постулировал бы

существование некоторого механизма столкновения, то есть предло-

жил то, что он называл «гипотезой ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ». Однако Ньютон, критически на-

мекая на Декарта, подчеркивал, что следует «делать заключения из

явлений, не измышляя (произвольных или ad hoc) гипотез» [Оптика,

с- 280]. Конечно, он не мог обойтись без гипотез и постоянно их ис-

пользовал, его «Оптика» полна смелых предположений. Но его явные

н неоднократные выступления против метода гипотез произвели силь-

ное впечатление, а Дюгем использовал их в поддержку инструмента-

лизма.

20-913 305

счастью, натолкнулись на теорию, описывающую сущ-

ности, мы никогда не были бы уверены в ней). Однако

убеждения, которые, вероятно, приводят к обскурантиз-

му, безусловно, не относятся к тем вненаучным убежде-

ниям (таким, как вера в силу критической дискуссии),

которые ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ вынужден принимать ученый.

Этим завершается моя критика эссенциализма.

4. Вторая точка зрения: теории как инструменты

Инструменталистская точка зрения обладает боль-

шой привлекательностью. Она скромна и проста, особен-

но по сравнению с эссенциализмом.

Согласно эссенциализму, мы должны проводить раз-

личие между: (I) универсумом сущностной реальности,

(II) универсумом наблюдаемых феноменов и (III) уни-

версумом дескриптивного языка или символического

представления. Каждый из них я представляю на схеме

в виде квадрата.

α

Ь

Ε

А

В

Ε

α

^~->

Ρ

Используя эту схему, мы может описать функцию

теории следующим образом. Пусть a, b — феномены; А,

В — соответствующие реальности, лежащие за этими яв-

лениями; α, β — описания или символические представ-

ления этих реальностей. Пусть Ε — сущностные свойст-

ва А, В, a ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ε — теория, описывающая Е. Из е и α мы

можем· вывести β; это означает, что с помощью нашей

теории мы можем объяснить, почему а ведет к b или

является его причиной.

Представление об инструментализме можно получить

из этой схемы, просто опустив в ней (I), то есть универ-

сум реальностей, лежащих за различными явлениями.

Тогда α будет непосредственно описывать a, a β — непо-

306

средственно описывать Ь, в то время как ε не будет

описывать ничего — это лишь инструмент, помогающий

нам дедуцировать β из а. (Эту концепцию можно выра-

зить, сказав — как это сделал Шлик, следуя Витген-

штейну, — что универсальный закон, или теория, не яв-

ляется подлинным высказыванием, а представляет собой

скорее «некоторое правило или множество инструкций ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ,

''служащих для вывода одного сингулярного высказыва-

ния из других сингулярных высказываний»18.)

Такова инструм.енталистская точка зрения. Чтобы

лучше понять ее, рассмотрим вновь в качестве примера

динамику Ньютона. Будем считать а и b положениями

двух пятен света (или двух положений планеты Марс) ;

α и β будут соответствующими формулами формальной

системы, a ε— теорией, дополненной общим описанием

Солнечной системы (или «моделью» Солнечной систе-

мы). Ничто в мире (в универсуме II) не соответствуют

ε; в нем, например, просто не существует таких вещей,

как силы притяжения. Ньютоновские силы не являются

сущностями, детерминирующими ускорения тел: это

лишь математические средства, помогающие нам выво-

дить β из а, и ничего более.

Несомненно, что в этой концепции мы достигаем при-

влекательного ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ упрощения и радикального применения

бритвы Оккама. Однако, хотя эта простота и привлекла

многих (например, Маха) к инструментализму, она яв-

ляется отнюдь не самым, сильным аргументом в его

пользу.

Более сильный аргумент Беркли в защиту инструмен-

тализма опирался на его номиналистическую философию

языка. Согласно этой философии, выражение «сила при-

гтяжения» не может иметь смысла, так как силы притя-

жения никогда нельзя наблюдать. Можно наблюдать

движения, а не их предполагаемые скрытые «причины».

С точки зрения понимания языка, выдвинутого Беркли,

этого достаточно для того, чтобы показать, что теория

Анализ и критику этой точки зрения см. в моих работах [31,

прим. 15 к гл. I; 22, прим. 51 к гл ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ. И]. Мысль о том, что универ-

альные высказывания могут функционировать таким образом, можно

обнаружить в «Логике» Милля, кн. II, гл. III, § 3: «Все выводы

РОИСХОДЯТ от частного к частному». Более подробное и критическое

изложение этой же самой точки зрения см. в работе [35, гл. V, с. 121 и Далее]. i L > .

20» 307

Ньютона не может иметь никакого информативного, или

дескриптивного, содержания.

Этот аргумент Беркли можно критиковать за чрезвы-

чайно узкую теорию значения, которая из него выте-

кает. При последовательном применении эта теория рав-

нозначна тезису о том, что все диспозиционные слова не

имеют значения. Лишенными значения оказываются не

только ньютоновские «силы притяжения», но даже обыч-

ные диспозиционные слова и ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ выражения, такие, как

«ломкий» (в отличие от «сломанный») или «способный

проводить электричество» (в отличие от «проводит

электричество»). Они не являются именами чего-то наб-

людаем,ого, поэтому их нужно рассматривать наравне

с ньютоновскими силами. Однако было бы трудно все

эти выражения считать бессмысленными, и с точки зре-

ния инструментализма это совсем не обязательно нужен

лишь особый анализ значения диспозиционных терминов

и диспозиционных высказываний, и такой анализ пока-

жет, что эти выражения имеют значение. Однако с точки

зрения инструментализма они не имеют дескриптивного

значения (подобного то'му, которым обладают недиспо-

зиционные термины и высказывания). Их функция со-

стоит не в том, чтобы представлять события, явления

или «происшествия» в мире или описывать факты. Их

значение ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ исчерпывается тем, что они разрешают нам

делать выводы или переходить от одного положения

дел к другому положению дел. Недиспозиционные вы-

сказывания,описывающие наблюдаемые положения дел

(«эта стойка сломана»), имеют ценность, так сказать,

наличных денег; диспозиционные же высказывания, к

которым принадлежат и законы науки, похожи не на

наличные деньги, а на законные «средства», дающие

право на получение наличных денег.

Кажется, нужно сделать еще только один шаг в этом

направлении для того, чтобы прийти к инструменталист-

скому аргументу, который чрезвычайно трудно, а может

быть, вообще невозможно критиковать, так как с точки

зрения этого аргумента вся наша проблема—'Является

наука дескриптивной или инструментальной — пред-

стает как псевдопроблема19.

19 До сих пор я не ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ встречал в литературе такой формулировки

этого инструменталистского аргумента, однако если мы вспомним о

сходстве проблем, связанных со значением выражений, и проблем,

Упомянутый шаг состоит в том, что мы допускаем у

диспозиционных терминов не только некоторое инстру-

ментальное значение, но также и некоторый вид дескри-

птивного значения. Диспозиционные слова, такие, как

«ломкий», несомненно, что-то описывают, так как ска-

зать о вещи, что она является ломкой, — значит описать

ее как вещь, которая может быть сломана, однако

сказать о вещи, что она является ломкой или раствори-

мой,— значит описать ее иначе и посредством иного ме-

тода, нежели тот, который мы используем, говоря, что

вещь сломана или растворилась; в ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ противном случае

нам не нужно было бы использовать соответствующий

суффикс. Различие как раз и состоит в том, что, исполь-

зуя диспозиционные слова, мы описываем то, что может

случиться с вещью (при определенных обстоятельствах),

Соответственно этому диспозиционные описания явля-

ются описаниями, но тем не менее их функция является

чисто инструментальной. В этом случае знание является

силой (силой предвидения). Когда Галилей говорил о

Земле: «И все-таки она вертится!», то он утверждал,

несомненно, некоторое дескриптивное высказывание.

Однако функция, или значение, этого высказывания

оказывается тем не менее чисто инструментальной: она

исчерпывается той помощью, которую это высказывание

оказывает нам при выводе определенных недиспозицион-

ных высказываний.

Таким образом,согласно этому рассуждению, попыт-

ка ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ показать, что наряду с инструментальным значением

теории имеют дескриптивное значение, является ошибоч-

ной, и вся проблема — спор между Галилеем и цер-

ковью — оказывается псевдопроблемой.

В поддержку того мнения, что Галилей пострадал

ради псевдопроблемы, ссылаются на то, что с точки зре-

ния логически более развитой системы физики проблема-

Галилея действительно исчезает. Часто можно услы-

шать, что общий принцип относительности Эйнштейна

будто бы делает совершенно ясным, что об абсолютном

движении говорить бессмысленно, даже если речь идет

° вращении, так как мы свободны в выборе системы,,

•которую мы хотим считать (относительно) покоящейся..

Детому и проблема Галилея исчезает. Кроме того, она

относящихся к истинности высказываний (см., например [32, табли-

ца на ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ с. 19]), мы тотчас увидим, что этот аргумент хорошо соответ--

твует определению «истины» как «полезности» У. Джемсом.

исчезает еще и по соображениям, изложенным выше.

Астрономическое знание не может быть не чем иным,

кроме как знанием движения звезд, поэтому оно может

быть лишь средством для описания и предсказания на-

ших наблюдений, а так как последние должны быть не-

зависимы от нашего выбора системы координат, то от-

сюда становится совершенно ясно, почему проблема

Галилея не может быть реальной проблемой.

В этом разделе я не буду критиковать инструмента-

лизм или отвечать на его аргументы, за исключением

самого последнего из упомянутых аргументов, ссылаю-

щегося ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ на общую теорию относительности. Этот аргу-

мент основан на ошибке. С точки зрения общей теории

относительности имеется очень ясный смысл — даже

некоторый абсолютный смысл — в утверждении о том,

что Земля вращается: она вращается точно в том же

смысле, в котором вращается колесо велосипеда. Это

значит, что она вращается относительно любой локаль-

ной инерциальной системы. Действительно, теория отно-

сительности описывает Солнечную систему таким обра-

зом, что из этого описания мы можем заключить, что

любой наблюдатель, находящийся на любом достаточно

удаленном и свободно движущемся физическом теле

(таком, как наша Луна, другая планета или звезда,

находящаяся за пределами Солнечной системы), увидит

вращение Земли и из этого наблюдения сможет сделать

вывод о том, что для ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ обитателей Земли должно суще-

ствовать видимое суточное движение Солнца по небо-

своду. Ясно, что это именно тот смысл слов «она дви-

жется», который и послужил основой спора, так как речь

в этом споре отчасти шла о том, похожа ли Солнечная

система на систему Юпитера с его лунами (только по

размерам больше) и имеет ли она такой же вид при

наблюдении со стороны. По всем этим вопросам Эйн-

штейн с полной определенностью поддерживает Гали-

лея.

Мое рассуждение нельзя интерпретировать как при-

знание того, что весь обсуждаемый нами вопрос может

быть сведен к вопросу о наблюдениях или о возможных

наблюдениях. Конечно, и Галилей, и Эйнштейн ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ намере-

вались, помимо всего прочего, показать, что увидел бы

наблюдатель или возможный наблюдатель. Однако не

в этом состояла их основная проблема. Оба они иссле-

довали физические системы и их движения. Только фи-

лософ-инструменталист утверждает, что они обсуждали

или хотели обсуждать не физические системы, а лишь

результаты возможных наблюдений и что их так назы-

ваемые «физические системы», которые казались им

объектами изучения, на самом деле были лишь инстру-

ментами для предсказания наблюдений.

5. Критика инструменталистской точки зрения

Аргумент Беркли, как мы видели, опирается на при-

знание определенной философии языка, которая, может

быть, убедительна на первый взгляд, но не обязатель-

но истинна. Кроме того, он зависит от проблемы значе ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ-

ния (об этой проблеме см. мои работы [31; 22; 32, гл. 1,

1(1, 13 и 14]), которая прославилась своей неопределен-

ностью и едва ли имеет большие шансы быть решенной.

Положение становится еще более тяжелым, если мы

учтем некоторые новейшие направления развития аргу-

ментов Беркли, краткое изложение которых мы дали в

предшествующем, разделе. Поэтому я попытаюсь сформу-

лировать ясное решение нашей проблемы с помощью

иного подхода·—опираясь на анализ науки, а не на

анализ языка.

Мою критику инструменталистского понимания науч-

ных теорий можно суммировать следующим образом.

Инструментализм можно выразить в форме тезисаг

утверждающего, ______что научные теории — теории так на-

зываемой «чистой науки» — являются не чем иным, как

правилами вычисления (или правилами вывода), кото-

рые ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ в принципе носят такой же характер, как и правила

вычисления так называемых «прикладных наук». (Это

можно сформулировать также в виде тезиса о том, что

«чистой» науки не существует и что всякая наука явля-

ется «прикладной».)

Мой ответ инструментализму заключается в том, что

я показываю существование глубоких различий между

•«чистыми» теориями и техническими правилами вычис-

ления и что, хотя инструментализм может дать прекрас-

ное описание этих правил, он совершенно неспосо-бен по-

нять различия между ними и научными теориями. По-

этому инструментализм терпит крах.

Анализ многих функциональных различий, сущест-

вующих между правилами вычисления (скажем, для на-

вигации) и научными теориями (такими, как теория

Ньютона ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ), является весьма интересной задачей, но нам

достаточно краткого перечня уже имеющихся результа-

тов. Логические отношения между теориями и правила-

ми вычисления не являются симметричными и отлича-


documentaxolvgb.html
documentaxomcqj.html
documentaxomkar.html
documentaxomrkz.html
documentaxomyvh.html
Документ ГЛАВА 3. ТРИ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ